Банк заданий
ЕГЭ по литературе

Как автор определил жанр «Мертвых душ»? 

Не успел Чичиков осмотреться, как уже был схвачен под руку губернатором, который представил его тут же губернаторше. Приезжий гость и тут не уронил себя: он сказал какой-то комплимент, весьма приличный для человека средних лет, имеющего чин не слишком большой и не слишком малый. Когда установившиеся пары танцующих притиснули всех к стене, он, заложивши руки назад, глядел на них минуты две очень внимательно. Многие дамы были хорошо одеты и по моде, другие оделись во что Бог послал в губернский город. Мужчины здесь, как и везде, были двух родов: одни тоненькие, которые всё увивались около дам; некоторые из них были такого рода, что с трудом можно было отличить их от петербургских, имели так же весьма обдуманно и со вкусом зачёсанные бакенбарды или просто благовидные, весьма гладко выбритые овалы лиц, так же небрежно подседали к дамам, так же говорили по-французски и смешили дам так же, как и в Петербурге. Другой род мужчин составляли толстые или такие же, как Чичиков, то есть не так чтобы слишком толстые, однако ж и не тонкие. Эти, напротив того, косились и пятились от дам и посматривали только по сторонам, не расставлял ли где губернаторский слуга зелёного стола для виста. Лица у них были полные и круглые, на иных даже были бородавки, кое-кто был и рябоват, волос они на голове не носили ни хохлами, ни буклями, ни на манер «чёрт меня побери», как говорят французы,  — волосы у них были или низко подстрижены, или прилизаны, а черты лица больше закруглённые и крепкие. Это были почетные чиновники в городе. Увы! толстые умеют лучше на этом свете обделывать дела свои, нежели тоненькие. Тоненькие служат больше по особенным поручениям или только числятся и виляют туда и сюда; их существование как-то слишком легко, воздушно и совсем ненадёжно. Толстые же никогда не занимают косвенных мест, а всё прямые, и уж если сядут где, то сядут надёжно и крепко, так что скорей место затрещит и угнётся под ними, а уж они не слетят. Наружного блеска они не любят; на них фрак не так ловко скроен, как у тоненьких, зато в шкатулках благодать Божия. У тоненького в три года не остаётся ни одной души, не заложенной в ломбард; у толстого спокойно, глядь  — и явился где-нибудь в конце города дом, купленный на имя жены, потом в другом конце другой дом, потом близ города деревенька, потом и село со всеми угодьями. Наконец толстый, послуживши Богу и государю, заслуживши всеобщее уважение, оставляет службу, перебирается и делается помещиком, славным русским барином, хлебосолом, и живёт, и хорошо живёт. А после него опять тоненькие наследники спускают, по русскому обычаю, на курьерских всё отцовское добро. Нельзя утаить, что почти такого рода размышления занимали Чичикова в то время, когда он рассматривал общество, и следствием этого было то, что он наконец присоединился к толстым, где встретил почти всё знакомые лица: прокурора с весьма чёрными густыми бровями и несколько подмигивавшим левым глазом так, как будто бы говорил: «Пойдём, брат, в другую комнату, там я тебе что-то скажу»,  — человека, впрочем, серьёзного и молчаливого; почтмейстера, низенького человека, но остряка и философа; председателя палаты, весьма рассудительного и любезного человека,  — которые все приветствовали его, как старинного знакомого, на что Чичиков раскланивался несколько набок, впрочем, не без приятности.

Н. В. Гоголь «Мёртвые души»

Укажите фамилию возлюбленной главного героя романа «Отцы и дети».

Павел Петрович весь горел нетерпением; его желания сбылись наконец. Речь зашла об одном из соседних помещиков. «Дрянь, аристократишко»,  — равнодушно заметил Базаров, который встречался с ним в Петербурге.

— Позвольте вас спросить,  — начал Павел Петрович, и губы его задрожали,  — по вашим понятиям слова: «дрянь» и «аристократ» одно и то же означают?

— Я сказал: «аристократишко»,  — проговорил Базаров, лениво отхлебывая глоток чаю.

— Точно так-с: но я полагаю, что вы такого же мнения об аристократах, как и об аристократишках. Я считаю долгом объявить вам, что я этого мнения не разделяю. Смею сказать, меня все знают за человека либерального и любящего прогресс; но именно потому я уважаю аристократов  — настоящих. Вспомните, милостивый государь (при этих словах Базаров поднял глаза на Павла Петровича), вспомните, милостивый государь,  — повторил он с ожесточением,  — английских аристократов. Они не уступают йоты от прав своих, и потому они уважают права других; они требуют исполнения обязанностей в отношении к ним, и потому они сами исполняют свои обязанности. Аристократия дала свободу Англии и поддерживает ее.

— Слыхали мы эту песню много раз,  — возразил Базаров,  — но что вы хотите этим доказать?

— Я эфтим хочу доказать, милостивый государь (Павел Петрович, когда сердился, с намерением говорил: «эфтим» и «эфто», хотя очень хорошо знал, что подобных слов грамматика не допускает. В этой причуде сказывался остаток преданий Александровского времени. Тогдашние тузы, в редких случаях, когда говорили на родном языке, употребляли одни  — эфто, другие  — эхто: мы, мол, коренные русаки, и в то же время мы вельможи, которым позволяется пренебрегать школьными правилами), я эфтим хочу доказать, что без чувства собственного достоинства, без уважения к самому себе,  — а в аристократе эти чувства развиты,  — нет никакого прочного основания общественному... bien public, общественному зданию. Личность, милостивый государь,  — вот главное: человеческая личность должна быть крепка, как скала, ибо на ней все строится. Я очень хорошо знаю, например, что вы изволите находить смешными мои привычки, мой туалет, мою опрятность наконец, но это все проистекает из чувства самоуважения, из чувства долга, да-с, да-с, долга. Я живу в деревне, в глуши, но я не роняю себя, я уважаю в себе человека.

— Позвольте, Павел Петрович,  — промолвил Базаров,  — вы вот уважаете себя и сидите сложа руки; какая ж от этого польза для bien public? Вы бы не уважали себя и то же бы делали.

Павел Петрович побледнел. 

— Это совершенно другой вопрос. Мне вовсе не приходится объяснять вам теперь, почему я сижу сложа руки, как вы изволите выражаться. Я хочу только сказать, что аристократизм  — принсип, а без принсипов жить в наше время могут одни безнравственные или пустые люди. Я говорил это Аркадию на другой день его приезда и повторяю теперь вам. Не так ли, Николай?

Николай Петрович кивнул головой.

— Аристократизм, либерализм, прогресс, принципы,  — говорил между тем Базаров,  — подумаешь, сколько иностранных... и бесполезных слов! Русскому человеку они даром не нужны.

— Что же ему нужно, по-вашему? Послушать вас, так мы находимся вне человечества, вне его законов. Помилуйте  — логика истории требует...

— Да на что нам эта логика? Мы и без нее обходимся.

— Как так?

— Да так же. Вы, я надеюсь, не нуждаетесь в логике для того, чтобы положить себе кусок хлеба в рот, когда вы голодны. Куда нам до этих отвлеченностей!

Павел Петрович взмахнул руками.

— Я вас не понимаю после этого. Вы оскорбляете русский народ. Я не понимаю, как можно не признайать принсипов, правил! В силу чего же вы действуете?

— Я уже говорил вам, дядюшка, что мы не признаем авторитетов,  — вмешался Аркадий.

— Мы действуем в силу того, что мы признаем полезным,  — промолвил Базаров.  — В теперешнее время полезнее всего отрицание  — мы отрицаем.

— Все?

— Все.

(И.С. Тургенев «Отцы и дети»)

Его  же самого не  любили и  избегали все. Его даже стали под конец ненавидеть  — почему? Он  не знал того. Презирали его, смеялись над ним, смеялись над его преступлением  те, которые были гораздо его преступнее.

— Ты  барин!  — говорили ему.  — Тебе  ли было с топором ходить; не  барское вовсе дело.

На  второй неделе великого поста пришла ему очередь говеть вместе с  своей казармой. Он  ходил в  церковь молиться вместе с другими. Из-за чего, он  и  сам не знал того,  — произошла однажды ссора; все разом напали на  него с  остервенением.

— Ты  безбожник! Ты  в  бога не  веруешь!  — кричали ему.  — Убить тебя надо.

Он  никогда не  говорил с  ними о  боге и  о  вере, но  они хотели убить его как безбожника; он  молчал и  не  возражал  им. Один каторжный бросился было на  него в  решительном исступлении; Раскольников ожидал его спокойно и  молча: бровь его не  шевельнулась, ни  одна черта его лица не  дрогнула. Конвойный успел вовремя стать между ним и  убийцей  — не  то  пролилась  бы кровь.

Неразрешим был для него ещё один вопрос: почему все они так полюбили Соню? Она у них не  заискивала; встречали они её  редко, иногда только на  работах, когда она приходила на  одну минутку, чтобы повидать его. А  между тем все уже знали  её, знали и  то, что она за  ним последовала, знали, как она живёт, где живёт. Денег она им  не  давала, особенных услуг не  оказывала. Раз только, на  рождестве, принесла она на  весь острог подаяние: пирогов и  калачей. Но  мало-помалу между ними и  Соней завязались некоторые более близкие отношения: она писала им  письма к  их  родным и  отправляла их  на почту. Их  родственники и  родственницы, приезжавшие в  город, оставляли, по  указанию их, в  руках Сони вещи для них и  даже деньги. Жёны их  и  любовницы знали её  и  ходили к  ней. И  когда она являлась на  работах, приходя к  Раскольникову, или встречалась с  партией арестантов, идущих на работы,  — все снимали шапки, все кланялись: «Матушка, Софья Семёновна, мать ты  наша, нежная, болезная!» — говорили эти грубые, клеймёные каторжные этому маленькому и  худенькому созданию. Она улыбалась и  откланивалась, и  все они любили, когда она им  улыбалась. Они любили даже её  походку, оборачивались посмотреть ей  вслед, как она идёт, и  хвалили  её; хвалили её  даже за то, что она такая маленькая, даже уж  не  знали, за  что похвалить. К  ней даже ходили лечиться.

Ф.М. Достоевский «Преступление и наказание»

1. Укажите род литературы,  которому относится произведение Ф.М. Достоевского.

Укажите фамилию возлюбленной главного героя романа «Отцы и дети».

Павел Петрович весь горел нетерпением; его желания сбылись наконец. Речь зашла об одном из соседних помещиков. «Дрянь, аристократишко»,  — равнодушно заметил Базаров, который встречался с ним в Петербурге.

— Позвольте вас спросить,  — начал Павел Петрович, и губы его задрожали,  — по вашим понятиям слова: «дрянь» и «аристократ» одно и то же означают?

— Я сказал: «аристократишко»,  — проговорил Базаров, лениво отхлебывая глоток чаю.

— Точно так-с: но я полагаю, что вы такого же мнения об аристократах, как и об аристократишках. Я считаю долгом объявить вам, что я этого мнения не разделяю. Смею сказать, меня все знают за человека либерального и любящего прогресс; но именно потому я уважаю аристократов  — настоящих. Вспомните, милостивый государь (при этих словах Базаров поднял глаза на Павла Петровича), вспомните, милостивый государь,  — повторил он с ожесточением,  — английских аристократов. Они не уступают йоты от прав своих, и потому они уважают права других; они требуют исполнения обязанностей в отношении к ним, и потому они сами исполняют свои обязанности. Аристократия дала свободу Англии и поддерживает ее.

— Слыхали мы эту песню много раз,  — возразил Базаров,  — но что вы хотите этим доказать?

— Я эфтим хочу доказать, милостивый государь (Павел Петрович, когда сердился, с намерением говорил: «эфтим» и «эфто», хотя очень хорошо знал, что подобных слов грамматика не допускает. В этой причуде сказывался остаток преданий Александровского времени. Тогдашние тузы, в редких случаях, когда говорили на родном языке, употребляли одни  — эфто, другие  — эхто: мы, мол, коренные русаки, и в то же время мы вельможи, которым позволяется пренебрегать школьными правилами), я эфтим хочу доказать, что без чувства собственного достоинства, без уважения к самому себе,  — а в аристократе эти чувства развиты,  — нет никакого прочного основания общественному... bien public, общественному зданию. Личность, милостивый государь,  — вот главное: человеческая личность должна быть крепка, как скала, ибо на ней все строится. Я очень хорошо знаю, например, что вы изволите находить смешными мои привычки, мой туалет, мою опрятность наконец, но это все проистекает из чувства самоуважения, из чувства долга, да-с, да-с, долга. Я живу в деревне, в глуши, но я не роняю себя, я уважаю в себе человека.

— Позвольте, Павел Петрович,  — промолвил Базаров,  — вы вот уважаете себя и сидите сложа руки; какая ж от этого польза для bien public? Вы бы не уважали себя и то же бы делали.

Павел Петрович побледнел. 

— Это совершенно другой вопрос. Мне вовсе не приходится объяснять вам теперь, почему я сижу сложа руки, как вы изволите выражаться. Я хочу только сказать, что аристократизм  — принсип, а без принсипов жить в наше время могут одни безнравственные или пустые люди. Я говорил это Аркадию на другой день его приезда и повторяю теперь вам. Не так ли, Николай?

Николай Петрович кивнул головой.

— Аристократизм, либерализм, прогресс, принципы,  — говорил между тем Базаров,  — подумаешь, сколько иностранных... и бесполезных слов! Русскому человеку они даром не нужны.

— Что же ему нужно, по-вашему? Послушать вас, так мы находимся вне человечества, вне его законов. Помилуйте  — логика истории требует...

— Да на что нам эта логика? Мы и без нее обходимся.

— Как так?

— Да так же. Вы, я надеюсь, не нуждаетесь в логике для того, чтобы положить себе кусок хлеба в рот, когда вы голодны. Куда нам до этих отвлеченностей!

Павел Петрович взмахнул руками.

— Я вас не понимаю после этого. Вы оскорбляете русский народ. Я не понимаю, как можно не признайать принсипов, правил! В силу чего же вы действуете?

— Я уже говорил вам, дядюшка, что мы не признаем авторитетов,  — вмешался Аркадий.

— Мы действуем в силу того, что мы признаем полезным,  — промолвил Базаров.  — В теперешнее время полезнее всего отрицание  — мы отрицаем.

— Все?

— Все.

(И.С. Тургенев «Отцы и дети»)

Заполните пропуски в следующем тексте. В ответе запишите два термина в порядке их следования в тексте без пробелов, запятых и других дополнительных символов.

Записная книжка Свидригайлова — важная __________, несущая значительную смысловую и эмоциональную нагрузку. Состояние Раскольникова после услышанной новости о смерти Свидригайлова передают ___________, например, безобразная, потерянная (улыбка).