Банк заданий
ЕГЭ по русскому языку

Самостоятельно подберите вводное слово (вводную конструкцию), которое(-ая) должно(-а) стоять на месте пропуска в последнем абзаце текста. Запишите это(-у) вводное слово (вводную конструкцию).

Официально-деловой функциональный стиль русского литературного языка  — это та его разновидность, которая функционирует в сфере административно-правовой общественной деятельности. Он реализуется в текстах законов, приказов, указов, распоряжений, договоров, актов, различных документов (справок, удостоверений, доверенностей и проч.), в деловой переписке организаций. Из перечня речевых жанров следует, что основная форма его реализации  — письменная.

Несмотря на то что этот стиль подвергается серьёзным изменениям под влиянием социально-исторических сдвигов в обществе, он выделяется среди других функциональных разновидностей языка своей стабильностью, традиционностью, замкнутостью и стандартизованностью.

Названные черты официально-делового стиля отражаются не только в системе языковых средств, но и в неязыковых способах оформления конкретных текстов: в композиции, рубрикации, выделении абзацев и проч., т. е. в стандартизованном оформлении многих деловых документов.

Стандартизация деловой речи (прежде всего языка массовой типовой документации)  — одна из наиболее приметных черт официально-делового стиля. Процесс стандартизации развивается в основном в двух направлениях: а) в широком использовании готовых, уже утвердившихся словесных формул, трафаретов, штампов, <...>, стандартных синтаксических моделей с отымёнными предлогами: в целях, в связи с, в соответствии с и т. д., что вполне закономерно, поскольку намного упрощает и облегчает процесс составления типовых текстов деловых бумаг), б) в частой повторяемости одних и тех же слов, форм, оборотов, конструкций, в стремлении к однотипности способов выражения мысли в однотипных ситуациях, в отказе от использования выразительных средств языка.

Самостоятельно подберите вводное слово, которое должно стоять на месте пропуска в шестом (6) предложении текста. Запишите это вводное слово.

Иван Филиппов, основатель булочной, прославившийся далеко за пределами Москвы московскими калачами и сайками, был разборчив и не всяким случаем пользовался, где можно деньги нажить.

Испокон веков был обычай на большие праздники  — Рождество, Крещение, Пасху, а также в родительские субботы  — посылать в тюрьмы подаяние арестованным. Булочные получали заказы от жертвователя на тысячу, две, а то и больше калачей и саек.

Наживались на этих подаяниях главным образом булочники и хлебопекарни. Только один старик Филиппов был в этом случае честным человеком.

Во-первых, он при заказе никогда не посылал завали[1] арестантам, а всегда свежие калачи и сайки; <...>, у него вёлся особый счёт, по которому видно было, сколько барыша давали эти заказы на подаяние, и этот барыш он целиком отвозил сам в тюрьму и жертвовал на улучшение пищи больным арестантам. И выполнял он эту работу «очень просто», не ради выгод или медальных и мундирных отличий благотворительных учреждений.

Кроме того, по зимам шли обозы с его сухарями, калачами и сайками, на соломе испечёнными, даже в Сибирь. Их как-то особым способом, горячими, прямо из печки, замораживали, везли за тысячу вёрст, а уже перед самой едой оттаивали  — тоже особым способом, в сырых полотенцах,  — и ароматные, горячие калачи где-нибудь в Барнауле или Иркутске подавались на стол с пылу с жару.

(По В. А. Гиляровскому)

[1] Заваль – залежавшийся, непроданный товар, обычно плохой по качеству.

Самостоятельно подберите определительное местоимение, которое должно стоять на месте пропуска во втором (2) абзаце текста. Запишите это местоимение.

Вы идёте в парк, чтобы отдохнуть  — без сопротивления отдаться впечатлениям, подышать чистым воздухом с его ароматом весны или осени, цветов и трав. Парк окружает вас со всех сторон. Вы и парк обращены друг к другу, парк открывает вам все новые виды: поляны, боскеты, аллеи, перспективы,  — и вы, гуляя, только облегчаете парку его показ самого себя. Вас окружает тишина, и в тишине с особой остротой возникает шум весенней листвы вдали или шуршание опавших весенних листьев под ногами. Слышится пение птиц или лёгкий треск сучка вблизи, какие-то звуки настигают вас издали и создают особое ощущение пространства и простора. И <…> чувства ваши раскрыты для восприятия впечатлений, и смена этих впечатлений создаёт особую симфонию  — красок, объёмов, звучаний и даже ощущений, которые приносят вам воздух, ветер, туман, роса…

«Но причём тут человек?»  — спросят меня. Ведь это то, что приносит вам природа, то, что вы можете воспринять, с большей силой, в лесу, в горах, на берегу моря, а не только в парке.

Нет, сады и парки  — это тот важный рубеж, на котором объединяются человек и природа. Сады и парки одинаково важны  — и в городе, и за пределами города. Не случайно так много чудеснейших парков в родном нашем Подмосковье. Нет ничего более захватывающего, увлекающего, волнующего, чем вносить человеческое в природу, а природу торжественно, «за руку» вводить в человеческое общество: смотрите, любуйтесь, радуйтесь.

(По Д. С. Лихачёву)

Самостоятельно подберите подчинительный условный союз, который должен стоять на месте пропуска в последнем абзаце текста. Запишите этот союз.

Когда человеческий ум начинает мучиться мыслями о том, для чего же живут люди, в чём заключается счастье, то перед непостижимой сложностью этих, казалось бы, простых вопросов встаёт в тупик даже самая изощрённая мудрость. Выдающийся немецкий естествоиспытатель и географ Александр Гумбольд сменил сытое благополучие на тяжёлую жизнь путешественника. Богатство, измеряемое в купюрах, он сменил на богатство красок тропической природы, изощрённому комфорту предпочёл первозданную радость открытий.

Прочитайте отрывок из его письма, которое он из Южной Америки отправил своему брату. «Удивительные растения, электрические угри, тигры, броненосцы, обезьяны, попугаи… Мы бегаем как угорелые, боимся сойти с ума, если все эти чудеса скоро не исчерпаются! Но ещё прекраснее всех этих отдельных чудес общее впечатление от этой природы  — могучей, роскошной и в то же время лёгкой, весёлой и мягкой…» В этом ликующем возгласе мы ощущаем бьющую через край радость, невольно представляем себе самозабвенную улыбку на лице этого по-настоящему счастливого человека.

Люди, подобные Гумбольду, часто воспринимаются окружающими как чудаки, жизнь которых противоречит здравому рассудку. <...> человек высший смысл видит в куске прожаренного мяса, то ему, конечно, подвиг Гумбольда покажется вздорным сумасбродством. Однако имена тех, кто покорно служил своему желудку, без следа исчезли во времени, а имена тех, кто пролагал новые пути через дебри непознанного, кто находил свет, где прежде клубилась тьма, кто не знал покоя, когда другие спали,  — остались в вечности.

(По материалам средств массовой информации)

Самостоятельно подберите наречие времени, которое должно стоять на месте пропуска в первом (1) абзаце текста. Запишите это наречие.

М. М. Зощенко был небольшого роста, строен и очень хорош собой. Глаза у него были задумчивые, тёмно-карие; руки  — маленькие, изящные. Он ходил легко и быстро, с военной выправкой  — сказывались годы сначала в царской, <...> в Красной Армии. Постоянную бледность он объяснял тем, что был отравлен газами на фронте. Но мне казалось, что и от природы он был смугл и матово-бледен.

Не думаю, что кто-нибудь из нас уже тогда разгадал его, ведь он и сам провёл в разгадывании самого себя не одно десятилетие. Меньше других его понимал я  — и это неудивительно: мне было восемнадцать лет, а у него за плечами была острая, полная стремительных поворотов жизнь. Но всё же я чувствовал в нём неясное напряжение, неуверенность, тревогу. Казалось, он давно и несправедливо оскорблён, но сумел подняться выше этого оскорбления, сохранив врождённое ровное чувство немстительности, радушия, добра. Думаю, он уже и тогда был высокого мнения о своём значении в литературе, но знаменитое в серапионовском кругу «Зощенко обидится» было основано и на другом. Малейший оттенок неуважения болезненно задевал его. Он был кавалером в старинном, рыцарском значении этого слова  — впрочем, и в современном: получил за храбрость четыре ордена и был представлен к пятому в годы Первой мировой войны.

Он был полон уважения к людям и требовал такого же уважения к себе.

(По В. А. Каверину)